
«Он дирижировал не оркестром — сердцами»
Аркадий родился в семье, где по вечерам звучало старое пианино. В пять лет он уже подбирал на слух услышанные на улице мелодии, а в семь впервые сел за инструмент по-настоящему. Музыкальная школа, бесконечные гаммы, стёртые в кровь пальцы — он не считал это трудом. Звук стал языком, на котором он заговорил раньше, чем нашёл нужные слова.
Окончив консерваторию, Аркадий встал за пульт. Десятилетия он отдал филармонии: репетиции до глубокой ночи, гастроли, премьеры. Он умел из разрозненных голосов собрать единое дыхание зала — и зрители выходили притихшими, словно прикоснулись к чему-то большему, чем музыка. Палочка в его руке была не властью, а вопросом, на который оркестр отвечал вместе с ним.

Под конец Аркадий всё чаще оставлял сцену ученикам. Он говорил, что лучшая музыка — та, что переживёт исполнителя. Десятки его выпускников играют сегодня в оркестрах по всей стране, и в каждом из них — частица его терпеливого «ещё раз, с самого начала». Он учил не нотам, а умению слышать тишину перед первым звуком.
Дом, где звучало пианино


Фортепиано и дирижирование
Дебют на сцене филармонии


Во главе оркестра
Первые ученики


Музыка идёт дальше
Светлая память






Руки знали клавиши лучше, чем дорогу домой. Когда они поднимались над пультом — зал замирал.
Рояль
Оркестр
Ученики

От корней — Аркадия и Софьи — выросли три ветви и пятеро внуков.










Дед говорил: пауза в музыке — не пустота, а вдох. Я только сейчас понимаю, как это и про жизнь.
Он посадил меня за рояль в четыре года. Его «ещё раз, с начала» я слышу до сих пор — и благодарен за каждое.
После его концертов хотелось молчать. Не от грусти — от полноты. Так умел только он.
Зажжено свечей: 214
Аркадий Михайлович упокоился на городском кладбище, недалеко от той самой филармонии, которой он отдал жизнь. Сюда приходят его ученики — и, говорят, иногда оставляют у плиты ноты.